andrey: А вот и сюрприз, который я обещал нашим слушателям. Мы решили запустить отдельную
andrey: рубрику про кино, где будем обсуждать какой-то один конкретный фильм, каждый новый эпизод.
andrey: И здесь моими соведущими стали люди, которых вы, возможно, уже знаете,
andrey: если смотрели фильм, который мы снимали, а именно это Иван Ирушана из Тюмени. Ребята, привет.
ivan: Здрасте.
rushana: Привет.
andrey: Дело в том, что ребята активно очень смотрят фильмы, Причем делают это вместе.
andrey: Я подумал, что это может получиться очень интересно, так как у них есть свое
andrey: сформированное мнение, а у меня, я один смотрю, у меня есть какое-то свое.
andrey: И так как у нас частично как-то по касательной, а где-то чуть больше вкуса пересекаются,
andrey: Я подумал, что мы можем прийти с вами к каким-то интересным размышлениям,
andrey: особенно учитывая разный бэкграунд.
andrey: Потому что я больше, наверное, смотрю кино для вдохновения своей фотографии,
andrey: а вы занимаетесь музыкой.
andrey: И мне кажется, что на музыку можно обращать внимание. Мне интересно смотреть
andrey: на музыку, в том числе и в кино, как на инструмент, который использует режиссер.
andrey: Они же ведь не просто так ее туда вставляют. Вообще в кино ничего случайного нет.
andrey: Когда мы говорим особенно про игровое кино, Но я все время вспоминаю,
andrey: я подписан на рассылку одного фотографа, и он делает свои фотографии как кино.
andrey: Ну, то есть он нанимает большую съемочную группу, там, типа,
andrey: куча людей, и просто ради одного кадра.
andrey: Так вот он в этой рассылке писал как-то они...
andrey: Вот в кадре была мусорка металлическая, и они перекрашивали металлическую мусорку
andrey: под другой оттенок металла. Ну, то есть вот в кино оно...
andrey: И мне это открыло глаза. А ведь оно в кино тоже так. Там каждый абсолютный элемент,
andrey: который есть, он там не просто так.
rushana: Ты имеешь в виду там подход, как кино, там и свет выставляют, и декорации?
andrey: Да, да, да. На одну фотографию у него уходит несколько сотен тысяч долларов.
rushana: Обалдеть.
andrey: Подкаст наш будет выходить в рамках «Искренне ваш».
andrey: Он будет выходить тоже раз в две недели, и у нас получится чередование.
andrey: Выходит «Искренне ваш», выходит «Кино нас связало».
andrey: «Кино нас связало» — название, которое пришло мне в голову как-то само по себе.
andrey: Ну, дело в том, что мы познакомились вообще изначально из-за музыки,
andrey: но вживую уже и закрепили наши отношения, скажем так, когда снимали фильм.
andrey: Я подумал, что это прекрасная тема.
andrey: Ну и вдобавок, в контексте первого фильма, который мы будем обсуждать,
andrey: оно еще и тематически перекликается.
andrey: Как у вас вообще с кинематографом отношения?
rushana: Я, мне кажется, только сейчас начала осознанно смотреть тендеры.
rushana: И как-то говорил, что ты с 18 лет смотришь фильмы осознанно.
rushana: Я только сейчас, наверное, с момента, когда стала отмечать фильмы,
rushana: просмотренные на Letterboxd.
rushana: Потому что, оказывается,
rushana: когда ты их отмечаешь, когда ты думаешь, какую оценку поставить,
rushana: у меня с этим большие проблемы.
rushana: Когда я решила добавить Ваню в друзья на кинопоиске, я в шутку ему сказала,
rushana: наверное, у меня там на все фильмы десятка стоит. Потому что я не помнила,
rushana: ставила ли я вообще когда-то оценки.
rushana: И когда он меня там нашёл, открыл список моих фильмов, именно так и было.
rushana: Все фильмы, которые у меня там были отмечены, они были отмечены до десяточку.
rushana: Это значит, что я посмотрела, если он мне понравился, тогда я пошла ставить,
rushana: оценку. И это, конечно же, было 10, понравилось уже. Вот, а теперь я, конечно, стараюсь...
rushana: Больше думать, раз мы ещё с Ваней обсуждаем много. Это помогает переваривать
rushana: лучше, и я учусь ставить вот эти вот оценки, потому что это ведь правда важно,
rushana: не только для статистики, а ещё и для самой себя.
rushana: Я начинаю запоминать фильмы, которые я смотрела. Почему они на меня повлияли,
rushana: или почему они мне не понравились.
rushana: Так что осознанность только сейчас началась. А смотреть фильмы мы начали перед моим отъездом в Канаду.
rushana: Это был 23-й год, да? Я не помню, когда. 23-й год. Мы почему-то активно стали собираться.
rushana: И я называла это киноклубом, закрытый киноклуб. Мы почему-то стали смотреть
rushana: фильмы. Было очень прикольно.
ivan: Да, Женя с нами был. И периодически ещё друзья были. В основном мы втроём смотрели. Я, Женя и Рушана.
rushana: Да. Вот. А теперь это вышло на новый уровень. С Letterboxd становится,
rushana: конечно, всё понятнее. Вот. Наверное, только сейчас...
andrey: Вы смотрите через FaceTime фильмы, да?
ivan: Да, да.
andrey: А ты получаю... Как это работает? Ты включаешь трансляцию экрана или вот вы
andrey: пользуетесь вот этой новой функцией, которая там появилась?
ivan: Мы, короче, все началось с того, что я хотел Рушане показать фильм «Выживут только любовники».
ivan: Она уже была в Канаде, и я такой, блин, Рушана, а у нас прокат как раз повторный
ivan: этого фильма был, я посмотрел его в кинотеатре и прибежал, говорю,
ivan: Рушана, блин, нам надо посмотреть этот фильм, Джармуш, выживут только любовники,
ivan: ты упадёшь вообще, галочка, ты умрёшь. Вот, и я...
ivan: И мы начали придумывать, как вообще это делать, мы пробовали Дискорд,
ivan: мы что-то ещё попробовали, а потом оказалось, что через FaceTime и Рушана смогла
ivan: это транслировать на телевизор, то есть с помощью AirPlay.
ivan: И там нет такого большого пинга, можно как бы и разговаривать, и паузу ставить.
ivan: А если это контент Apple TV, и у обоих есть подписка, то тогда каждый еще может
ivan: управлять этим контентом.
andrey: Воспроизведением.
ivan: Да, мультимедийно, короче. Можно паузу поставить и прочее.
ivan: Попробовали какие-то еще другие сервисы, но это нужно разбираться,
ivan: сидеть, и пока, короче, FaceTime оказался самым таким проверенным решением,
ivan: которое точно не слетит,
ivan: у которого будет ровная идти картинка, передаваться HDR, если он нужен вдруг.
ivan: Хотя у нас в итоге... Короче, если даже вот файл МКВ, матрешка вот этот вот
ivan: в большом формате каком-то, то нет проблем с его трансляцией.
andrey: Круто.
ivan: Иногда даже какие-то вот разборы на YouTube мы можем смотреть,
ivan: тоже с помощью трансляции экрана.
ivan: То есть как-то вот оптимально это работает.
andrey: Круто, круто. Рушан, ты правильно сказала, да, я кино начал смотреть осознанно
andrey: где-то, наверное, лет с 18, может быть, даже не 18, а это было типа 19.
andrey: До этого я, ну, я смотрел какие-то мультфильмы, в детстве я смотрел много мультфильмов.
andrey: Естественно, на какие-то фильмы попадал, я помню, мы со школы ездили иногда
andrey: в кинотеатр, смотрели что-то.
andrey: Ну вот так вот, чтобы я там понимал, это такой актер, это такой актер,
andrey: это такой, про режиссеров вообще ничего не знал.
andrey: А потом как-то раз мой приятель, друг, показал мне, получается, три фильма прям подряд.
andrey: Это был «Семь» Финчера, это была «Красота по-американски».
andrey: И, а что же было третье? По-моему, это был Борн. То ли первый, то ли второй.
andrey: Джейсон Борн, да. И после этого я такой, ого, нифига себе, как интересно,
andrey: сколько всего, оказывается, есть, а я даже не знал, и мне так понравилось.
andrey: И после этого я начал постепенно, на самом деле, погружаться.
andrey: То есть я всё равно не то, что сразу, как это в английском говорят,
andrey: фильм баф, такого не стало.
andrey: Я ещё очень долго подходил, подступался, а потом была киносериальная эпопея.
andrey: И вот уже, наверное, после того, как я в сериалы погрузился,
andrey: я начал уделять и кино больше времени.
andrey: Вот у меня был марафон. Когда я в Аргентине жил, я хотел посмотреть 3,65 фильмов
andrey: за год, только по одному в день.
andrey: Я посмотрел 286.
andrey: И после этого у меня был опять большой простой, на протяжении которого я очень
andrey: мало чего смотрел. Сейчас вот постепенно снова возвращаюсь.
andrey: Ваня, у тебя как?
ivan: С фильмами-то?
ivan: У меня тоже, наверное, не так давно начался осознанный просмотр,
ivan: но я почему-то всегда говорил и всегда так считал, и это правда,
ivan: что прочитать книгу мне проще, чем понять фильм,
ivan: потому что в книге в целом как будто бы всё написано.
ivan: И до каких-то пор я вообще не касался особо кино. То есть я мог посмотреть с
ivan: кем-то за компанию. Это примерно до, наверное, 16-го, может, 17-го года.
ivan: Хотя мы начали дружить с Женей прям плотно в 2009 году.
ivan: И Женя начал мне вот как-то подсовывать что-то. Вот посмотри вот это,
ivan: вот посмотри вот это. Потому что раз мы начали с ним музыку тогда активно писать, это стало.
ivan: Сильно влиять на то, что ты смотришь. И,
ivan: также в 2011 году в Тюмени на базе,
ivan: «Кофейник книжка», кто из Тюмени, явно сразу же мурашками покроется от этого
ivan: названия, короче, там запускался киноклуб «Кошка» София Гинсбург и Максим Васильев проводили его.
ivan: И вот там я познакомился, кто такой Триер.
ivan: Я полюбил тогда меланхолию и много странного кино, много какого-то корейского
ivan: кино было показано. Что-то было понято, что-то не понято.
ivan: На обсуждениях я тогда сидел молча, потому что мне интересно было слушать.
ivan: И до сих пор мне чаще просто интересно послушать, что люди говорят о кино,
ivan: нежели что-то говорить о нем, потому что это всегда какая-то сложная материя для меня. Да.
ivan: О книгах я могу говорить часами, а кино как будто бы, потому что кино – это,
ivan: медиум такой комплексный, в нём есть и музыка, в нём есть и картинка,
ivan: и цвет, в нём очень много играет ролей.
ivan: То, что в книгах для меня понятно, в кино для меня становится непонятно.
ivan: Я с детства очень люблю один фильм, и до сих пор. Он называется «Космическая Одиссея».
ivan: Я потому что когда-то в детстве его смотрел и ни черта не понял,
ivan: но мне так понравилось. И в итоге...
andrey: Наверное, запоминающаяся, конечно, была очень сцена, где они использовали этот...
andrey: Литография, по-моему, называется. Я не помню точно этот процесс,
andrey: когда происходит расщепление. Помнишь?
ivan: Да, да, да. Мне кажется, этот фильм частично сформировал мой вкус,
ivan: которого, по сути-то, и не было кинематографа, что мне нравился космос,
ivan: и мне нравилось непонятное что-то происходящее.
ivan: Отсюда можно выйти на то, что этот фильм стал,
ivan: сквозным через весь мой период жизни, потому что я в итоге только в 1917 году
ivan: прочитал книги Артура Кларка по этому фильму, а потом прочитал большой разбор
ivan: «Космическая Одиссея», и тут мне стало всё многое понятно.
ivan: Но этот фильм я пересматривал суммарно раз 50, наверное, за всю жизнь. Каждый раз, думая...
andrey: Я так и похвастать не могу. Ни с одним фильмом.
ivan: Каждый раз, думая, наверное, о чём-то своём в этом фильме, это...
ivan: И то, как Кубрик подходил к работе над этим фильмом, потому что это целую отдельную
ivan: книгу я прочитал на этот счет,
ivan: что как он подходил к работе с декорациями, как он создавал космос,
ivan: это не были просто картонки со звездами, он специальную краску в специальной
ivan: комнате замешивал с серебром каким-то или какими-то крапинками, чтобы получить космос.
ivan: И самое-то удивительное, если не предвзято, наверное, смотреть,
ivan: и этот фильм включать сегодня, он до сих пор выглядит хорошо, 68-й год.
ivan: И он для меня до сих пор остаётся каким-то важным, значимым и определившим,
ivan: наверное. Это вот всё, что я могу сказать о своём погружении в кино.
ivan: И потом где-то вот после 2009, 2011 и дальше, дальше, дальше я начал уходить куда-то...
ivan: Короче, до 2009-2011 года я смотрел «Звёздные войны» и всё, что про космос,
ivan: потому что когда-то «Космическая Одиссея» дала мне вот этот вот зачин.
ivan: И получилось, что да.
andrey: Ну что ж, будем все вместе, я надеюсь, как-то развиваться, просвещаться и заодно,
andrey: рассказывать слушателям, потому что, ну, сейчас, конечно, выходит очень много
andrey: фильмов. Я где-то когда-то какую-то статистику видел.
andrey: Благодаря Netflix это количество под 800 в год вышло.
andrey: А только от одного Netflix, если что. Сейчас еще больше.
andrey: И, конечно, ухватить абсолютно все просто невозможно, потому что есть очень
andrey: много маленького разного кино, которое никогда не выходит вообще и на какие даже стриминги.
andrey: Она распространяется на супермаленьких площадках, которые как раз посвящены
andrey: распространению таких вот фильмов.
andrey: Но мы решили, что будем говорить про фильмы, которые нам кажутся интересными и сильными.
andrey: При этом, наверное, в современном медиаполе они не так сильно фигурируют,
andrey: просто потому что у нас культура такая стала.
andrey: Сейчас у нас фильм года недели.
andrey: Каждую неделю есть что-то новое. Все обсуждают что-то новое, что выходит.
andrey: При этом, вот как я говорил в искренне ваш с Ваней, когда мы разговаривали,
andrey: что у меня была преподавательница в Академии фотографий, она такая, зачем новое смотреть?
andrey: В долго хорошего старого было уже все снято. Ну, я не то чтобы разделяю на 100%
andrey: эту позицию, но в целом, чем больше я в кинематограф погружаюсь,
andrey: тем я начинаю больше принимать такую позицию.
andrey: Потому что это действительно во многом правда. Ну, даже и вот если за недавним
andrey: ходить, вот сейчас обсессия гремит очень сильно до сих пор.
andrey: Хотя сколько времени уже прошло. Но при этом есть же Киоси Курасава с его фильмами.
andrey: Которыми обсессия явно вдохновлялась очень сильно. Там буквально есть даже сцены,
andrey: которые чуть ли не по словам пересняты.
andrey: В плане того, как Инди Невары там играет. В общем...
andrey: Мне нравится в искусстве вообще,
andrey: что оно всегда как бы базируется на массиве, который был в прошлом.
andrey: Что-то оттуда вытягивает, что-то переосмысливает. И конкретно меня в кинематографе,
andrey: наверное, привлекает возможность как раз обсудить его.
andrey: И ты когда обсуждаешь, приходишь к каким-то новым мыслям, что выступает уже
andrey: какой-то почвой для каких-то своих работ, своих вещей и так далее.
ivan: У меня один хороший человек по имени Андрей познакомил с рассылкой Ника Кеева.
andrey: И у Ника Кеева… Кто бы это мог быть?
ivan: Есть… Было письмо, где музыкант к нему обращался с таким вопросом.
ivan: Я не знаю, как писать музыку, мне кажется, что уже всё написано.
ivan: На что Ника Кеев сказал, что искусство, в принципе, продолжает себя на том,
ivan: что уже есть, и нельзя закончить его.
ivan: Это я не дословно цитирую, а то, как я понял его ответ на это письмо.
ivan: Он очень хорошо ответил это.
ivan: Я думаю, что в кино то же самое работает, как и во всем искусстве,
ivan: что мы не можем создать что-то новое, мы создаем новое на базе опыта.
ivan: А опыт — это то, что мы уже видели, слышали или смотрели.
andrey: И прожили.
ivan: И прожили, да.
andrey: Очень важно, да.
ivan: И это всегда цитаты, это всегда оммажи, повторы и еще что-то.
ivan: То есть это нормально. И вот он так ответил музыканту. Я подумал,
ivan: что это очень хороший ответ, потому что он рифмуется с тем, что я чувствую всегда. Потому что я не...
ivan: Ну, как человек, занимающийся музыкой и творчеством, я верю в то,
ivan: что нельзя исписать что-то. Всегда есть чем заняться.
ivan: Вот, я думаю, вот такой момент.
andrey: Я думаю, прежде чем мы уже все-таки перейдем к обсуждению сегодняшнего фильма,
andrey: давайте, наверное, попробуем в паре слов буквально составить для слушателей,
andrey: профиль нас как кинозрителя. Ну то есть кому типа чего нравится?
andrey: Чтобы люди примерно хотя бы понимали, ага, вот этого я не слушаю,
andrey: его советы мне не близки, а вот этот мне по душе.
rushana: Ну, у меня ещё только формируется, я думаю, формируется какой-то вкус.
rushana: Я могу точно сказать, что меня впечатлили фильмы Джармуша, потому что это фильмы состояния.
rushana: Это такие, там нам ничего не рассказывают о том, что будет дальше с конкретными
rushana: персонажами, к чему вообще нас ведут, нам не подсказывают, нам просто показывают
rushana: какую-то жизнь. И вот она как-то проходит.
rushana: И меня это очень впечатляет, потому что когда я была, сколько мне было лет,
rushana: наверное, 14-16, я говорила, что я живу чувствами.
rushana: Потом я подросла и очень смеялась над собой, вспоминая эти слова.
rushana: А сейчас мне 33 почти, и я понимаю, что то, что я говорила тогда,
rushana: в принципе, очень даже соответствует.
rushana: Это правда так. И поэтому, когда я вижу что-то такое чувственное,
rushana: то, что меня погружает в состояние, меня это очень впечатляет.
rushana: Наверное, пока так. Вот Джармуш меня впечатлил.
andrey: А что из последнего?
rushana: Я была в кинотеатре с Ваней как раз. Мы смотрели его последний фильм.
rushana: «Братья, сёстры, отец, мать». Так, по-моему, да?
ivan: Да, такое название.
rushana: Ну, примерно.
rushana: Легко будет найти. Это было три истории, по-моему, в фильме.
rushana: Я даже не знаю, что о нём рассказать. Его просто хочется пересмотреть сразу же.
andrey: Окей. Ваня, у тебя как?
rushana: Да.
ivan: Если составлять профиль, то мне нравится всё в целом-то.
ivan: Я тот, кто вообще, как правило, не может ничего поругать, потому что в целом
ivan: всё, что касается кино, если я его смотрю, то, скорее всего, оно мне нравится.
ivan: Вот как-то редко что-то прям плохое получается.
ivan: Можно какие-то, может быть, минусы выделить. Но вот этот год,
ivan: если брать этот год, для меня жанр хорроров переоткрылся, что ли,
ivan: Ну, он сейчас для всех переоткрывается.
andrey: Он последние лет семь, наверное, уже как переоткрывается. Причём сейчас как
andrey: будто бы опять новый виток начался. То есть вот мы смотрели с вами условную
andrey: реинкарнацию того же режиссёра «Солнцестояние».
andrey: И вот все хорроры тех лет, которые выходили, вот у меня есть ощущение,
andrey: что новая вот эта волна с обсессией, с, как они называются-то,
andrey: боже, с закулисью реальности на русском, «Backrooms», да?
andrey: Они уже как будто еще какой-то дополнительный шажок сделали Но я к тому,
andrey: что они вроде похожи на те предыдущие Но как будто это уже и новая формация В общем, интересно, да.
andrey: Но тяготение к хоррорам — это нормально. И сейчас это снова главный жанр.
andrey: С хоррорами вообще интересно. Они практически в самом начале кинематографа появились.
andrey: И постепенно, по мере развития и технологий, и кинематографа,
andrey: и самое главное — страхов общества, они постоянно себя переизобретают.
andrey: Причем у них происходит какой-то такой всполох.
andrey: Потом они становятся очень, что называется, низким жанром. То есть его не котируют
andrey: обычно на всяких там премиях и прочее.
andrey: И про хорроры практически все забывают. Потом происходит что-то,
andrey: и не могу сказать что, потому что в разное время разные вещи происходят.
andrey: И они снова взлетают. И вот у нас был там...
andrey: Мы боялись сначала монстров. Ну, то есть нам показывали там Франкенштейна.
andrey: Потом была волна зомби-фильмов.
andrey: Потом были слэшеры, когда там все друг друга резали, убивали.
andrey: Я думаю, что эпопея с пилой никого не прошла мимо.
rushana: Моё самое любимое время было это, когда нам показывали разные фильмы про привидений,
rushana: про всякую вот эту нечисть. Мне кажется, это были...
rushana: Я когда-то в детстве очень любила фильмы ужасов, и в какой-то момент я взрослела
rushana: и понимала, что меня перестали пугать ужастики, хотя мне так нравилось.
rushana: Именно вот этот есть старый фильм с...
rushana: Вот бы ещё название вспомнить.
rushana: Я тебе говорила как-то, что там... Он ещё делал себе завтрак, помнишь?
ivan: «Конец света».
rushana: «Конец света». Вот этот фильм, я помню какие-то детали, и мне казалось,
rushana: что там прям истинное зло показали, самое настоящее, самое мерзкое такое вот.
ivan: Но он больше боевик, наверное, мистический.
rushana: Да, но почему-то образ зла там мне показался очень крутым. Вот именно того демонического какого-то.
rushana: И вот мне не хватало в какой-то момент демонов, привидений, потому что это был
rushana: мой самый любимый какой-то раздел в фильмах ужасов.
ivan: Но вот хорроры как будто бы, да, они, как продолжаем мысль Андрея,
ivan: что они сначала из визуального, и, как мне кажется, перешли во что-то внутреннее.
rushana: Да.
andrey: Ну да, сейчас у нас самый главный хоррор — это про отношения и кризис среднего возраста.
ivan: И при том в этом году они такие ещё разные немного.
ivan: Опять же, вот есть Хокум про писателя, который очень понятный и пугает какими-то
ivan: ведьмами. Короче, более классический такой способ.
ivan: А есть обсессия, бэкрумс и прочее про то, как будто это рефлексия того,
ivan: где мы сейчас живём, про память, про отношения и ещё что-то.
ivan: Психологические такие.
rushana: Да, мне, кстати, нравятся, да, психологические штуки.
andrey: Нет, наверное, хоррора, который бы меня напугал страшнее, чем когда я был ребёнком,
andrey: приехал погостить у брата, он был на работе, и его жена поставила мне кассету,
andrey: «Лепрекон-3», по-моему.
rushana: Да.
andrey: Вот «Лепрекон» меня так напугал, что я полгода потом спать не мог. Нормально.
rushana: А это не тот, в котором из стены у ребёнка вылезает кто-то, а потом садится
rushana: к нему на грудь и высасывает?
ivan: Это «Кошачий глаз Кинга».
rushana: Вот этот ужас был для меня самым крутым в детстве.
ivan: Тут тоже в детстве напугал меня.
rushana: Да.
ivan: Кошачий глаз по Кингу. Мы пересматривали с тобой и с ребятами в 2020 году как
ivan: раз этот фильм. Он уже не такой страшный, он очень милый, и там кошка приятная.
rushana: Но в детстве я не могла спать. Я очень боялась, когда рука свисала с кровати
rushana: или нога. Это был ужас, просто кошмар.
ivan: Да.
andrey: Окей. Я думаю, можно переходить к обсуждению сегодняшнего фильма.
andrey: Я предложил «Забавные игры» Михаэля Ханнеки 1997 года.
andrey: Этот фильм имеет интересную судьбу, потому что Ханнеки изначально хотел снять
andrey: его в США, но у него не было денег достаточных для этого, поэтому он его снял
andrey: у себя на родине, если не ошибаюсь, это Австрия.
andrey: Собственно, это австрийский, считается, режиссер. Он в своем кинематографе посвятил,
andrey: себя изучению насилия в разных самых формах.
andrey: Причем фильмы у него, на самом деле, достаточно разные. Но тот,
andrey: который мы сегодня с вами обсуждаем, «Забавные игры», отчасти,
andrey: наверное, можно сказать, что он...
andrey: Ну, у него есть другой фильм, который... Он не такой, но они как будто из одной волны.
andrey: Это «Видео Бенни», предыдущий фильм, который, по-моему, был до «Забавных игр», если не ошибаюсь.
andrey: Но у него есть, например, и такой фильм, как «Белая лента», который изучает
andrey: насилие совсем с другого ракурса, откуда вообще фашизм появился.
andrey: То есть какие у него были предтечи.
andrey: И он там показывает жизнь деревушки, где насилие такое очень бытовое,
andrey: которое люди причиняют по отношению друг к другу. То есть нельзя сказать,
andrey: что там даже какое-то есть однозначное прямо зло и зло.
andrey: И все очень хвалят его фильм «Аму». Это его самый новый фильм.
andrey: Если не ошибаюсь, он вышел в 2020-м, что ли, в 2022-м году. Я его не смотрел еще.
andrey: Но, в общем, забавные игры. Синопсис.
andrey: Мы, если что, фильмы будем обсуждать подробно, со всякими спойлерами.
andrey: Поэтому, если вдруг вы не смотрели, то, наверное, стоит, если вы хотите посмотреть,
andrey: наверное, стоит сейчас поставить подкаст на паузу, пойти посмотреть, потом вернуться.
andrey: В будущем так делать не придется, потому что мы будем озвучивать, какой фильм.
andrey: Смотрим следующий. У вас будет пара недель, чтобы подготовиться и уже слушать
andrey: подкаст, имея за плечами просмотр данного фильма.
andrey: Какие ваши, наверное, общие впечатления? Я потом перейду. Вот в каких-то эмоциях?
andrey: Типа было страшно, было неприятно?
andrey: Что испытали?
rushana: Ощущение очень было неуютно. Какая-то сырость.
rushana: И ты сидишь, и ужас, конечно же, внутренний такой.
rushana: Потому что было много вопросов в голове, и я даже не могла их озвучить,
rushana: и я просто ощущала всё телом.
rushana: Мне было непонятно одно, второе, третье, четвёртое, пятое.
rushana: А конкретно я стала задавать вопросы такого характера. Почему, например, они...
rushana: То есть мы привыкли к американскому кино, где нам очень явно показывают эмоции героев, персонажей.
rushana: И они, например, за ребёнка начинают переживать.
rushana: Мы это видим, нам показывают дрожащие глаза, губы, как они пытаются что-то сделать,
rushana: в нашей австрийской версии забавных игр. Я этого не увидела.
rushana: И уже сейчас, когда прошло время после просмотра, я начинаю понимать,
rushana: что это, опять же, всё очень, наверное, приближено к реальности.
rushana: Потому что я пыталась представить себя в этой ситуации.
rushana: Мы говорим со спойлерами. Я представляла себя на месте родителей,
rushana: которые сидят со злодеями.
rushana: Они не знают, что они с ними сделают, но они уже им причинили боль и явно не
rushana: остановятся. И они мучают их ребёнка.
rushana: А потом они его вовсе убивают. И эти люди, они кричат, но не всегда. Они очень сдержаны.
rushana: До этого тоже они с ребёнком особо не были какими-то ласковыми Я не видела,
rushana: чтобы они прям переживали Не то чтобы я не верила и думала, ой,
rushana: какие плохие родители Я просто, мне кажется, ощутила их ужас Вот что я потом поняла,
rushana: Так что это было очень неуютно. А когда в самом начале мы слышали классическую музыку.
andrey: Герои едут у нас.
rushana: Значит, по дороге, на машине с лодкой.
andrey: Совершенно идиллическая такая картинка, да? Всё светлое, всё красиво играет.
rushana: Кто там играл?
andrey: Моцарт или Бах или что-то такое?
rushana: Нет, там посложнее что-то было.
ivan: Они при том ещё в игру играют какую-то, кто угадывает.
rushana: Они играют в игру, да.
andrey: Это ведь забавная игра, да? Это здорово, забавно, мило.
rushana: И так...
ivan: И ребёнок участвует, потому что смотри, что папа не подглядывал, да, такая типа как бы...
rushana: И какое же было удивление наше с Ваней, когда в какой-то момент начинает играть
rushana: совершенно другая музыка с криками, воплями, тяжёлая.
ivan: Появляются и красные буквы на экране, мы такие паузу ставим,
ivan: я говорю, о, это Андрей, это вот... Да, это первый, да.
rushana: Мы сразу тебя узнали.
rushana: И вот эту спокойную идиллию, вот эта музыка, она разрывает эту идеальную картинку,
rushana: и кричит нам о том, что, скорее всего, сейчас, сейчас с этим удовольствием и
rushana: наслаждением, кажется,
rushana: будет покончено.
rushana: Непонятно как, но...
andrey: Давайте я расскажу для тех, кто не видел и решил всё равно послушать подкаст.
andrey: Значит, сюжет, синопсис очень простой.
andrey: Семья, муж, жена, ребёнок едут в свой, судя по всему, загородный домик,
andrey: где они проводят время. Ну, домик, наверное, мягко сказано. Там достаточно большое поместье.
rushana: Это, мне кажется, важно.
andrey: Да-да, конечно. Это большое поместье. Они явно при деньгах, они богатые.
andrey: Это даже показательно... Ну, это домик, причём не просто домик.
andrey: У них там есть своя лодка, на которую они выбираются на рыбалку.
andrey: Они там играют в гольф. И там целый посёлок таких же, как они, богатых людей.
andrey: Просто потому, что они богаты, можно понять даже, когда они только приезжают
andrey: в дом, и отец ставит не одну клюшку для гольфа, а целый мешок этих клюшек.
andrey: А гольф — это вообще как бы дорогое удовольствие, особенно в то время,
andrey: вы представляете? Это 97-й год, и по сюжету это тоже где-то когда-то тогда же происходит.
ivan: У них диски в машинах, Андрей, у них диски в машинах.
ivan: 97-й год, я живу в Казахстане, я диски только по телевизору видел.
ivan: У меня даже видика ещё не было, а у них уже в машине диски работают. Ха-ха-ха.
andrey: Да. И в какой-то момент они встречают своих соседей, предлагают им там поиграть
andrey: в гольф, прийти в гости, ещё что-то.
andrey: И рядом с ними какие-то два парня тусят. То ли обслуга, то ли какие-то мальчики на побегушках.
andrey: У них ещё такая белая одежда, шортики, красивые ноги.
ivan: Рушана обратила внимание на то, что там два человека каких-то стоят.
ivan: Я не обратила. Она такая, помнишь, они вначале уже стояли там, помнишь?
ivan: Я когда пересматривал, думаю, жуть-то какая, люди-то ведь правда потерянными общаются, да.
andrey: Конечно. И этот фильм часто делает так, что один и тот же диалог ретроспективно
andrey: приобретает совершенно иное значение.
andrey: Потому что вначале ты воспринимаешь это именно так, а потом ты понимаешь,
andrey: что те люди стоят и говорят, эти стоят злодеи, скажем так, с двумя клюшками рядом с ними.
andrey: И они явно находятся под жестким просто психологическим давлением.
andrey: Но, в общем, в какой-то момент один из этих парней, из тех, которые в белых
andrey: одеждах, приходит и стучится на пороге дома этой семьи и просит дать несколько
andrey: яиц, потому что соседка попросила к ней.
andrey: Внезапно нагрянули гости, у нее нечем их кормить, Она хочет сделать омлет и просит он дать яйца.
andrey: Жена начинает ему эти яйца выдавать.
andrey: В процессе телефон обычный, ну, беспроводной, тоже важный, да, беспроводной телефон.
andrey: Он падает в воду, и яйца разбиваются.
andrey: Он просит дать новые. Тут приходит его напарник. И дальше всё закручивается.
andrey: Они берут семью фактически в плен и начинают над ними всячески измываться психологически и физически.
andrey: И всё это каким-то образом заканчивается.
andrey: Да. Ваня, у тебя какие впечатления общие сложились? Первое.
ivan: Было тяжело.
andrey: Было тяжело, да. Это тяжёлый фильм для тех, кто слушает подкаст.
andrey: Это тяжёлый фильм. Не все фильмы, которые мы будем обсуждать, будут такими, обещаю.
ivan: Это фильм, когда в голове звучит какой-то такой колокольчик на тему того, что,
ivan: господи, пусть ребёнок убежит, пусть ребёнок убежит, Пусть он куда-нибудь денется,
ivan: потому что как родитель смотреть, это ещё невыносимее.
ivan: Ты не знаешь, что с ребёнком будет, что и как там произойдёт.
ivan: Ты хочешь верить в то, что всё закончится хорошо. И вот это вот напряжение.
ivan: Потому что о фильме, если не читать ничего, а изначально мы подошли к нему именно
ivan: так, что ничего неизвестно, на афише просто человек в наволочке.
ivan: Мы даже не знали, что это будет ребёнок в наволочке. Ещё хуже,
ivan: представь. Когда осознаёшь, что это.
ivan: У американского ремейка, или английского, американского, там уже злодеи,
ivan: прям на афише, прям уже показано, что это они, там уже все подано.
ivan: А здесь вообще, и когда первый раз появляются,
ivan: ребята, когда они просят помочь спустить лодку, и их сосед приходит с одним
ivan: из этих парней, я вообще не соотношу, что, собственно, кто это.
ivan: Я даже не знаю, кто еще злодеев в этом фильме будет, но я уже чувствую, что что-то не так будет.
ivan: А когда я вижу белые перчатки на кухне уже вблизи, мне уже так это не нравится.
andrey: И это так тянется.
ivan: И я смотрю, и у меня дыхание, вот когда ты смотришь,
ivan: Вот так вот какое-то ощущение, что блин, блин, блин. И ты себе в голове говоришь,
ivan: это просто кино, это просто кино, выполняя тем самым задачу,
ivan: которую режиссёр закладывает.
andrey: Режиссёр себе ставит, да.
ivan: Да, об этом мы позже, наверное, поговорим. Вот, да, тяжело, тяжело.
ivan: И если по сюжету дальше разбираться, то, наверное, скажу ужасную вещь.
ivan: Когда убили ребёнка, мне стало легче.
ivan: Режиссёр справился со своей задачей.
rushana: Ну, потому что невыносимо смотреть на то, как ребёнок страдает.
rushana: Это как моя история с детства. Я нашла бабочку, она уже не могла летать,
rushana: и чтобы не мучить её больше, мне пришлось её прибить камешком,
rushana: чтобы она поскорее уже отдохнула.
andrey: Отправился за тот сын.
ivan: Потому что, как и персонажи самого фильма говорят, просто убейте нас уже, зачем вы нас мучаете?
ivan: И здесь вот тоже ты просто уже ждёшь, когда, ну просто давайте как-то по-быстрому
ivan: разберёмся с этим, потому что я себя представлял в этой ситуации,
ivan: я бы просил, наверное, о том же самом. Вот и всё.
rushana: Я просто надеялась, что они убегут, я надеялась, что хотя бы ребёнок убежит,
rushana: и я не представляла, что будет, но мне очень хотелось, и я не теряла надежду до последнего.
rushana: Ну когда они убили ребёнка, кстати, понятно стало почти сразу,
rushana: что они именно его убили,
rushana: Тогда стало ясно, что легче не будет Вот Ваня говорит, ему стало легче А я поняла,
rushana: что легче не будет Потому что этот ужас продолжался Они издевались,
rushana: злодеей над родителями А ребёнок уже лежит там рядом,
rushana: Убитый.
ivan: У меня здесь случилось, вот знаете, когда взрыв происходит, и вот этот звон в ушах после него.
ivan: Вот у меня после этой сцены, когда их долго в оригинале показываю, долго эта сцена идёт.
andrey: 10 минут, по-моему, это очень сильный ход. Я как раз о нём сейчас хотел поговорить,
andrey: потому что режиссёр очень активно работает с сабверсией ожиданий.
andrey: То есть ты ожидаешь чего-то одного, и у тебя есть какие-то уже выработанные
andrey: тропы того, как что-то происходит, даже если ты уже понимаешь,
andrey: что сейчас кого-то убьют или ещё что-то, у тебя всё равно есть какие-то представления
andrey: того, как это должно происходить в кинематографе.
andrey: Здесь это абсолютно всё происходит не так. Например, в Японии,
andrey: наверное, так будет правильно сказать, есть такая концепция как «ма».
andrey: Вы слышали что-нибудь про это?
andrey: Ну, они очень ценят пустоту во времени, в пространстве.
andrey: Они формулируют это, что это такой промежуток, в котором рождается ясность.
andrey: И такая пустота происходит как раз после первого убийства, когда убивают ребёнка,
andrey: потому что вот эта 10-минутная сцена, где муж лежит, мы его даже не видим,
andrey: мы видим только его ноги на полу.
andrey: Жена сидит на коленях вообще практически без движения. Из неё капает эта слюна.
andrey: И на фоне всё время играет телевизор.
andrey: Собственно, одна из причин, который, как я понял, режиссёр хотел в этом фильме
andrey: показать. И тема, почему он вообще такой фильм снял, это же реально жестокий фильм.
andrey: Жестокий не в контексте того, что происходит в кадре.
andrey: Потому что в кадре, кстати, насилия особо никогда и не бывает.
andrey: Там только клюшкой по ноге ударили, и всё, больше ничего не показывают. Но...
andrey: Его заинтересовало как раз, вот мы затрагивали с вами хорроры,
andrey: в те 90-е годы пошла волна слэшер-фильмов.
andrey: И как раз в том числе фильмов, где приходят какие-то гости и начинают какое-то
andrey: насилие причинить и так далее.
andrey: И режиссер никак не мог понять, почему все это смотрят.
andrey: Ну, типа, что движет людьми смотреть на то, как на экране кого-то насилуют.
andrey: Тем или иным способом, убивают, режут и так далее.
andrey: И вот этот фильм он как раз снимал для того, чтобы включить размышления вообще
andrey: зрителя, что в каком-то смысле ты являешься соучастником, потому что ты готов на это смотреть.
andrey: То есть это делают, потому что ты готов на это смотреть.
andrey: И в фильме есть несколько моментов, где он это делает прямо,
andrey: можно сказать, напрямую, что называется пробитие четвертой стены.
rushana: Да, это было очень неожиданно. И можно, Андрей, дополню, ты говоришь,
rushana: что нас делают соучастниками абсолютно точно. Это ощущение, оно возникает практически
rushana: сразу. Мало того, что нас,
rushana: лишают катарсиса какого-то, там просто очевидно, что ничего хорошего уже точно не будет.
rushana: Я верил, я тоже, конечно, но я поняла, что целью было не заставить нас плакать
rushana: вместе с мамой и папой, переживать, а заставить нас анализировать этот происходящий ужас.
rushana: И вот это было гениально, правда, это сработало, потому что я даже не знаю,
rushana: у меня много всего было в голове, но я ничего не могла сказать.
rushana: И вот это всё я могла назвать только лишь ужасом, который я смогла испытать. И,
rushana: вот эта холодность, мне казались родители холодными, у меня был вопрос.
rushana: Тут я уже немножечко стала думать о том, почему я так воспринимаю это.
rushana: То ли потому, что это школа другая, не американская.
rushana: То ли, думаю, может быть, актёры какие-то не очень хорошие. И потом я уже почитала,
rushana: что это очень выдающиеся, очень, на самом деле, талантливые актёры.
ivan: Они при том в жизни муж и жена.
rushana: Да, они в жизни настоящая пара, это правда. И то, как они себя вели,
rushana: я не понимала, почему так. То есть это был замысел режиссёра,
rushana: или они плохо играют, или это такая особенность, или это культурная вообще особенность.
rushana: Наверное, в этом тоже есть какой-то смысл, потому что если вообще уходить в
rushana: историю и про Австрию говорить, и про то, как долго люди жили с каким-то чувством вины, да, и про то,
rushana: как у них всё всегда чисто, как у них всё всегда по порядку, по полочкам разложено.
rushana: Это же, наверное, правильно ведь я говорю? Это культурные какие-то особенности.
andrey: Но мне кажется, что они по-европейски сдержаны.
rushana: Вот, да, вот эта сдержанность.
andrey: И эта сдержанность им в том числе как будто бы мешает.
rushana: Да, и я хочу сказать, я как раз
rushana: веду к тому, что начинается у нас фильм с вежливости, все очень вежливые.
rushana: Наши злодеи в Белоснежном, они очень, они такие улыбчивые, у них такой мягкий
rushana: тон, они такие все спрашивают, можно ли войти, пожалуйста.
andrey: Они не грубят.
rushana: Они не грубят совершенно.
andrey: Они на протяжении всего фильма не грубят. Они совершают кошмарные вещи,
andrey: но при этом никогда не грубят. Они очень обходительные, очень учтивые.
andrey: Они спрашивают, как они себя чувствуют. Не нужно ли помочь перевязать ногу?
rushana: Конечно, потому что один из них там врач. Он вообще-то учится и будет специалистом крутым.
ivan: Что не факт, кстати. Там много вранья было у них.
rushana: И наши положительные герои, они же тоже очень вежливые. Они почему вообще...
rushana: Как произошло так, что злодеи попали внутрь, потому что они очень вежливые и сдержанные.
rushana: Они их впустили раз, они их впустили два.
rushana: Конечно, в итоге терпение закончилось, а я думаю, те ребята специально их доводили,
rushana: но они их впустили, и все их впускают каждый раз, несмотря на то,
rushana: что они пришли под утро уже в конце фильма к другой семье рано, они разбудили хозяйку.
rushana: Она всё равно его впустила, потому что она вспомнила, да, действительно,
rushana: я же тебя тут видела недавно с моими друзьями, Входи, пожалуйста.
rushana: И вот эта вежливость в итоге...
andrey: Выходит им боком.
rushana: Выходит всем боком, да.
ivan: Героиня в самом начале спрашивает в обоих версиях фильма, что «А как вы сюда
ivan: прошли?» А зачем вам яйца?
ivan: Да, какие-то радары, всё равно есть вежливость, но есть какие-то определённые
ivan: радары, которые, ну, типа, как это, «А как вы сюда прошли?» Он говорит, «Через воду».
ivan: Она говорит, «Ну, вы не намокли?» Он такой, «Ну, я же не вплавь».
ivan: То есть как будто бы ей же было интересно, что не просто бездумно,
ivan: вежливо отдать яйца, то есть вы сюда как-то прошли, вот, то есть какая-то своя
ivan: граница всё равно есть в этом плане у них.
rushana: Ты правильно заметил, да, она, несмотря на сдержанность, они очень насторожи,
rushana: они внимательны вроде как. Она же в самом начале даже стала задавать вопросы
rushana: мужу. А ты видел, кто это там с ними, наверное?
rushana: И муж предполагает, да, наверное, это вот родственник приехал.
rushana: Он как раз такого же возраста.
rushana: А она уже задаёт вопросы. Почему? А когда ты договорился с ней,
rushana: что они придут? Почему они уже играют? Помните, да, в самом начале была беседа?
rushana: Она не понимала, что какие-то странные происходят вещи. И соседка её не разговаривала совсем.
rushana: То есть она очень, да, внимательная была, именно женщина.
rushana: Главная героиня Анна. Почему мы без имен-то их? Анна.
ivan: Не помню.
andrey: Но там Джорджи, Джордж и Анна.
rushana: Ну, Георг, Анна, это были в австрийской версии ребята, да.
andrey: Да-да.
rushana: И она уже как будто бы что-то подозревает, но муж успокаивает.
rushana: Вроде как всё хорошо. И даже когда она уже рассердилась на этих злодеев, он тоже вроде как...
andrey: Причём беситься начинаешь практически моментально. Он вроде очень учтивый и
andrey: просит яйца случайно, ну вот неловкий, ну разбил, да.
andrey: Но вот бесит в нём абсолютно всё в его поведении.
ivan: И даже здесь героиня не терпит. То есть она всё равно говорит,
ivan: она показывает, что ей неприятно. То есть это не какая-то вот прям стеклянная
ivan: вежливость, которая неприбивная.
ivan: Она всё равно такая, типа, блин, но что мы будем делать? А он такой,
ivan: типа, ну, у меня как бы яйца, вот надо всё равно яйца взять.
rushana: Но у вас же там 12.
ivan: Да, у вас же 12.
rushana: Четыре отойдите, четыре останете.
ivan: И она всё равно отыгрывает какую-то штуку на тему того, что не отыгрывает,
ivan: а отбивает себя. То есть она всё равно себя пытается защитить.
ivan: Она потом, когда он выходит, она садится и такая со смешком,
ivan: типа, ну, дети, ну, что с них взять? Он немножко не жарит парень про то,
ivan: как надо общаться со взрослыми.
ivan: И она посмеялась там над этим и пошла курить, например. Вот и всё.
rushana: Но рассердилась она прям по-настоящему, когда он утопил телефон.
rushana: Вот тогда она уже была недовольна. Вроде как яйца, ерунда, а вот когда телефон...
ivan: Да, она сказала, пока вы не разнесли мне кухню, давайте разберёмся.
andrey: Причём они же действуют очень методично. То есть сначала сбросили телефон,
andrey: чтобы связаться не могли.
andrey: Потом убили собаку, чтобы, не дай бог, она там им не потрепала.
andrey: И потом выключили мужа, причём так, чтобы он оставался в полном сознании.
andrey: То есть они просто его обездвижили, ударили по ноге и сломали,
andrey: судя по всему. Открытый перелом, наверное, судя по крови, которая там была. И вот так вот они...
andrey: То есть ты на них смотришь, они все-таки обходительные и все такое,
andrey: но при этом они же максимально холодные, они же жесткие-жесткие.
andrey: Я хотел вернуться к яйцам.
andrey: Есть в английском поговорка, что нельзя сделать омлет, не разбив пару яиц.
andrey: И это вот как раз, мне кажется...
andrey: Они не просто так выбраны именно яйца. Мне кажется, что режиссер для донесения
andrey: своего месседжа, ну, как бы нельзя не снять жестокий фильм, если ты хочешь поговорить
andrey: о насилии, которое распространяет телевизор.
andrey: Потому что кто оказывается первый забрызган кровью после убийства ребенка? Телевизор.
andrey: И гонки эти, кольца, если не ошибаюсь, я могу ошибаться, я в этом не очень хорошо
andrey: разбираюсь, но, если не ошибаюсь, там кольцевые гонки на скапах.
andrey: Это машины, которые ездят по одному и тому же кругу.
andrey: Опять же, мне кажется, это какая-то метафора. Причём я знаю,
andrey: что в американской версии, по-моему, там другой киноряд уже идёт.
rushana: Но там гонки тоже сначала. Там показывают новости, ещё что-то.
andrey: Мне кажется, что это про вот этот бесконечный цикл насилия, что оно было и до
andrey: этого фильма, а оно будет и после этого фильма.
andrey: И это перекликается с тем, что мы видим этих парней в самом начале фильма,
andrey: они уже муштровали другую семью.
andrey: И фильм заканчивается тем, что они приезжают к следующей семье.
andrey: И каждый раз, когда они спрашивают, зачем вы это всё делаете,
andrey: там есть несколько веток.
andrey: И, например, мы привыкли, опять же, по американскому кинематографу,
andrey: вот вы говорили про считываемость персонажей, их эмоций и так далее,
andrey: но еще в американском кино оно нас приучило, что есть всегда объяснение происходящим событиям.
ivan: Да, да, да.
andrey: То есть, например, ну вот эти парни, они вот такие жестокие маньяки-убийцы,
andrey: потому что, наверное, у них было там плохое детство. Или потому что наркоманы.
andrey: Или потому что наркоманы. Или потому что ещё что-то. И они это всё обыгрывают.
andrey: Они начинают рассказывать свои истории, они рассказывают одну историю потом.
andrey: Ну, если хотите, расскажу другую историю.
andrey: Потому что на самом деле у насилия, ну, это не настолько важно,
andrey: когда совершается это самое насилие.
andrey: То есть, да, конечно, психологи это всё исследуют, и находят какие-то там первопричины,
andrey: и это всё для общества очень важно, но вот в моменте это не имеет никакого абсолютно значения.
ivan: Но мы как зрители, когда получаем ответ на то, почему они такие,
ivan: мы как будто успокаиваемся и такие, а, ну понятно, окей, тогда творите свою дичь, вот и всё.
rushana: Да, и происходит этот катарсис. Нам дали понять, вроде как мы,
rushana: всё сходится, всё понятно, все мы люди, грубо говоря, а здесь такого нет.
rushana: И вообще они потом вот в этот момент, Андрей, когда они перечисляли версии того,
rushana: кто они такие. Вы, кстати, ещё помните, они называли друг друга разными именами.
rushana: Том и Джерри. Бивис и Батхит. Да-да-да.
andrey: Бивис и Батхит, да.
andrey: Это всё американские персонажи.
rushana: Да, и в этот момент, когда они стали перебирать, кто они и почему они это делают,
rushana: я поняла, что это вообще не люди, ведь это просто образ вот этого зла, насилия.
rushana: Это просто образ, не знаю.
ivan: Короче, я в этот момент, когда они об этом рассуждали, ещё думал о том,
ivan: что это очень простая мысль, особенно для 97-го года.
ivan: Наверное, она тогда уже, может, даже новаторская была, что то,
ivan: о чём был, собственно, фильм «Орудие» тоже, в какой-то степени, что зло примитивно.
ivan: И здесь в этом фильме, в забавных играх зло как будто бы может быть в белых.
ivan: На них нет ни одного пятна крови за всё время, которое они там творили штуку.
ivan: В конце нам даже показывают их ботинки, ну, кроссовки или кеды,
ivan: что бы там ни было. На них нет ни одного пятна.
ivan: Вообще ничего. Они там из дробовика, блин, стреляли.
ivan: На него даже брызг не попал И они в белых перчатках,
ivan: Что зло И вообще насилие само по себе Оно может быть вот таким Не может быть,
ivan: оно чаще всего Непрямолинейно И оно вот такое, оно в белой одежде Оно вежливое,
ivan: и оно носит белые перчатки.
andrey: Я искренне верю, искренне считаю, что вот эти два персонажа — это на самом деле мы.
andrey: Мы смотрим все в беленьком, никому насилие зла не причинили.
andrey: Вот одна вещь, которую они говорят, и мне кажется, это правда,
andrey: да мы просто хотим поразвлечься.
andrey: И вот мы как зрители пришли на это посмотреть, потому что мы просто хотим поразвлечься.
andrey: Хотя, как у зрителей, у нас в любой момент есть вообще возможность оставить
andrey: всех живых. включить фильм.
rushana: Да.
andrey: Но мы продолжаем смотреть.
ivan: Нам даже показывают пульт, в котором можно нажать паузу и вообще остановиться. Да, это правда.
ivan: Это был очень странный момент. Я такого ещё, мне кажется, нигде не видел.
ivan: Может быть, такой слом был в «Гремлинах», позволю себе вспомнить этот фильм,
ivan: по-моему, во второй части, когда бах и плёнку зажёвывает в процессе фильма.
ivan: Я совершенно забыла об этом. Помните, да, такое было?
rushana: Нет, я не помню.
ivan: И ты сидишь и такой, что? Но это было что-то давно странное,
ivan: непонятное. И вот здесь, да. И сам режиссёр, он...
ivan: Тут вот что интересно, тут играет Тим Рот.
andrey: Это в американской версии 2000 года. Мы посмотрели и австрийскую.
rushana: И следом американскую.
ivan: Да, да, я их уже немножко как единый целый организм воспринимаю.
ivan: И Тим Рот — это тот, кто играл в «Бешеных псах» Тарантино.
ivan: А «Бешеные псы» Тарантино немножко повлияли на режиссёра Михаэля Ханники.
ivan: Тем, что это ультранасилие, которое он критикует. И там Тим Рот играет тоже не последнюю роль.
ivan: И вот спустя, получается, чуть ли не 15 лет...
ivan: В ремейке приглашен Тим Рот, который, собственно, играет вот такого уже другого человека.
andrey: Я читал, что Тим Рот, короче, сказал, что этот фильм, его съемки его слабали просто.
andrey: Он все это спроецировал на своего ребенка, который того времени был,
andrey: и сказал, что играть в этом фильме для него было настолько невыносимо,
andrey: он его даже не пересматривал ни разу.
rushana: Я могу понять.
andrey: Его эта работа травмировала. Но опять же, мне кажется, очень интересным,
andrey: что ремейк, ну, он не прям дословный, но он практически дословный.
andrey: И это ведь фактически тот же самый фильм. Переснято еще раз.
andrey: Это ремейк, который ничего не меняет особо. Фундаментально.
andrey: И он как будто таким образом еще лучше работает на месседж этого фильма.
andrey: Люди еще раз пошли смотреть этот фильм.
andrey: Ещё раз хотели посмотреть, да, эти самые забавные игры.
ivan: И мы с интересом на следующий день его тоже включили. То есть в один вечер мы
ivan: смотрим оригинал, и на следующий день мне становится интересно.
ivan: Это как вспомнить мыс страха того, как со временем меняется,
ivan: то есть 60-е мыс страха, 90-е мыс страха, и вот сейчас выходит сериал мыс страха.
andrey: Но мыс страха хотя бы менялся.
ivan: Да-да-да. Вот, и поэтому было интересно бежать к ремейку, чтобы понять,
ivan: как изменилось всё вот это под технологиями всё-таки 10 лет. Это смартфоны.
andrey: Путин появился на экране телевизора.
ivan: Это смартфоны, возможно, это ещё что-то. Но, короче, я после просмотра ремейка
ivan: познакомился с таким словом, как авторемейк.
ivan: Я никогда не слышал слова авторемейк. И оказывается, я прочитал целую статью,
ivan: что в кинематографе с 1918 года уже существуют авторемейки.
ivan: Многие фильмы переснимаются, но в прошлом это было обращено к бюджетам,
ivan: то есть очень быстро развивалось кино, кинематограф, цвет появлялся и прочее.
ivan: Многие фильмы просто хотели переснять, чтобы было подороже и чтобы изначальный замысел.
ivan: И как ни странно, многие проигрывали в этом всём оригиналу, потому что оригинал
ivan: — это импульс, ещё какие-то моменты.
ivan: И повтор уже как будто...
ivan: Я немножко отойду, позволю себе отойти немножко в сторону. Здесь я воспринимаю
ivan: себя... Почему-то я вспомнил песни группы «Сплин».
ivan: Не сами песни, а то, как они их делали.
ivan: У них был первый альбом, в котором песни звучали неаккуратно, немножко грязно.
ivan: А потом они все их начисто переписали. И они уже звучали как будто бы не так.
andrey: И стало хуже.
ivan: Да, да. И это очень часто так работает. Оказывается, Хичкок делал авторемейки своих фильмов.
ivan: Потому что у Хичкока, оказывается, есть голливудский период,
ivan: есть какой-то другой, я, честно сказать, не сильно знаком с Хичкоком.
ivan: Короче, это было, это было всегда на протяжении существования кинематографа,
ivan: и вот Михаил Ханики снимает свой авторемейк.
ivan: Мне становится интересно, мы с Рушаной смотрим этот фильм на следующий день
ivan: после оригинала, и нам, конечно, мы уже смотрим его более расслабленно,
ivan: потому что, пережив оригинал, уже кажется, что...
ivan: Ну, мы теперь знаем, что будет, и правда, как-то уже полегче.
ivan: Где-то посмеяться можно, потому что режиссер выполнил свою задачу в оригинале,
ivan: мы уже можем посмеяться над насилием. Вот.
ivan: И кажется...
andrey: Игра-то забавная, да? Чем будет смеяться?
ivan: И кажется, как будто бы вообще существование авторемейка — это вот,
ivan: как вы говорите, про кольцевые гонки.
ivan: Это вот, пожалуйста, авторемейк теперь в американском варианте.
ivan: Пожалуйста, вот он, насилие закольцованное. Можете снова посмотреть с другими
ivan: актерами испытать тоже те же самые эмоции.
ivan: Нам показалось, что всё идёт гораздо быстрее. Я сравнил это с тем,
ivan: что, возможно, когда мы куда-то опаздываем, торопимся, время идёт по-другому.
ivan: Либо оно слишком спешит, либо оно слишком растягивается, когда я пытаюсь записать...
ivan: Когда мне говорят, что ребёнка нужно записать к стоматологу и нужно звонить с 8 утра, но не раньше.
ivan: Я смотрю на часы, где стрелочка ползёт к 8, чтобы минута прошла,
ivan: и она идёт очень медленно.
ivan: Так мы смотрели оригинал, так он казался бесконечным. нам в каком-то смысле.
ivan: А потом мы смотрим авторемейк, и ой, всё очень быстро, очень,
ivan: как-то бац, и эта сцена уже прошла.
ivan: Как так? Нам казалось, что эта сцена на кухне шла час. На самом деле она шла там минут 15-10.
ivan: И мне не давало покоя. Я говорю, Жаня, ты заметила, что всё как-то очень быстро происходит?
rushana: Я согласилась.
ivan: Мы согласились, да. И я скачал обе версии фильма, затолкал их в Final Cut на
ivan: одну тайм-линию, сделал мультикам режим, чтобы просто посмотреть,
ivan: чтобы просто посмотреть, мне показалось.
ivan: Короче, дело в том, что авторемейк на две минуты дольше, чем оригинал.
ivan: Мне было непонятно, как так. Оказывается, эти две минуты — это первые заставки.
ivan: Там дольше идут логотипы, там дольше идут вот эти все моменты.
ivan: А сами сцены, как ни странно, на несколько секунд короче. Все сцены фильма на
ivan: несколько секунд короче.
andrey: Ну, для американской же аудитории переснята.
ivan: И это ещё задолго до ТикТока, да?
rushana: Просто, мне кажется, американская версия, она вызывает какой-то,
rushana: как это сказать, контролируемый адреналин, что ли.
rushana: Потому что там, как я уже говорила, игра всё-таки актёров другая. Они прям адаптировали.
rushana: Там нет вот этого дискомфорта ужасного, холодного, неуютного, который был невыносим.
ivan: Опять же, потому что мы пересматривали.
rushana: Там не было вот этого неуютного, как брезгливого какого-то ощущения.
rushana: Такого, как в оригинале.
andrey: Мне кажется очень интересным, что вот вы правильно говорите,
andrey: да, как бы фильм очень холодный, но при этом оригинальная, по крайней мере,
andrey: версия в плане визуала, она вся в тёплых тонах сделана. Там солнце заливает.
andrey: И есть ощущение, ты как будто два разных фильма смотришь из-за этого.
andrey: Особенно, когда вначале играет классическая музыка, и персонажи из этой семьи,
andrey: они как будто находятся в другом фильме.
andrey: И мне кажется, это тоже не просто так было сделано. Вот Рушана говорила,
andrey: что тебе казалось странным поведение семьи.
andrey: Мне кажется, что это таким образом пытаются обыграть шок. Они вообще не до конца
andrey: ещё понимают, что происходит.
andrey: Они не могут поверить, что это происходит. А когда это происходит,
andrey: они не могут это принять. Ну, представляете, вы ребёнка только что потеряли.
andrey: Причём вот так вот, в таком насилии.
ivan: На этой сцене, где вот это убийство ребёнка случилось, я когда говорил,
ivan: что это облегчение, вот это облегчение, это у меня тот шок, когда,
ivan: я сравнил это со взрывом, когда мы контузию получаем. Вот у меня случилась эта
ivan: эмоциональная контузия, когда уже всё, уже хуже быть не может.
ivan: И вы говорите, там телевизор шёл. Вот я в первый, когда я первый раз смотрел,
ivan: я даже не слышал, что телевизор говорит, потому что...
andrey: Она в какой-то момент телевизор, она первым, что делает, она выключает телевизор.
andrey: У неё связаны руки за спиной И ноги тоже И она на коленках как-то подползает
andrey: И плечом, локтём его пытается выключить И.
ivan: Выключает в результате И у меня в ушах всё это время что-то гудит Я не понимаю,
ivan: я не слышу этот шум телевизора Потому что, мне кажется, этот шум телевизора,
ivan: Это наше гудение в ушах от шока того, что произошло Мы не верим какое-то время, что так может быть.
rushana: А вы помните момент, когда включили телевизор И почему его включили, вы помните?
andrey: Чтобы не было слышно, что они будут делать?
rushana: Заглушить крики. Я просто ещё об этом, знаете, что подумала?
rushana: Мы прочитали с Ваней на кинопоиске, что сначала это планировалось как эссе,
rushana: Напомни, пожалуйста, о насилии в СМИ.
ivan: В СМИ, да.
rushana: А, как правило, там же шум создают, чтобы отвлечь внимание.
rushana: Понимаете, да, к чему я веду? И тут как будто бы тоже включили.
andrey: А мы ведь тоже так, помните, раньше, когда телевизор ещё был у нас в ходу,
andrey: как телевидение именно, мы же тоже так делали.
andrey: Типа ты приходишь, сразу включаешь телевизор, просто чтобы на фоне что-то играло,
andrey: чтобы постоянно что-то звучало, и тебе не было одиноко. Или страшно.
andrey: Да, чтобы, короче, вот эту давящую тишину, чтобы что-то заглушало.
rushana: Да-да-да.
ivan: Про холодность. Ну вот отдельно хочется поговорить вообще про...
ivan: Короче, этот фильм залит солнечным светом, оригинал.
ivan: Мне кажется, что по цвету, в принципе, я не сильно понимаю цветокоррекции,
ivan: но прочитал интересный момент, что сам режиссёр, он перфекционист какой-то цветовой ужасный.
ivan: Что, оказывается, в Европе есть два деления. что есть какая-то более французская
ivan: часть, которая по-другому красит фильмы, а есть более вот эта вот восточная
ivan: часть, которая тоже по-другому, более холодные цвета, что ли.
ivan: Используют или, наоборот, более тёплые.
ivan: Мне здесь сравнить сложно, потому что цветокоррекции не сильно дружу,
ivan: но вот этот режиссёр, во-первых, он не раз, оказывается, ссорился с оператором
ivan: какого-то из фильмов своих первых, по-моему, или, может быть,
ivan: поздних, но не суть, из-за того, что тот,
ivan: делал свет не так, как нужно.
ivan: Почему-то оператор отвечал за свет у них в том фильме.
ivan: И то же самое было в Каннах, когда он приехал показывать какой-то фильм,
ivan: он условно чуть до истерики не довёл киномеханика.
andrey: Как раз это ты показывал, по-моему, в Каннах впервые он показывал.
andrey: Этот фильм, если не ошибаюсь, стал его...
andrey: Непрорывным, но тем фильмом, который показал его на мировой арене.
andrey: Вот этот фильм, по-моему, показывали. А прорывным у него, кстати,
andrey: стал фильм «Пианистка». Если не смотрели, очень рекомендую.
ivan: А у меня, кстати, вот отдельно в сторону отойду. Я удивился,
ivan: что у меня, оказывается, фильмов пять этого режиссёра добавлен в виш-лист.
ivan: Я не знал об этом. То есть «Белая лента» добавлена с каких-то времён,
ivan: «Пианистка» добавлена с каких-то времён, ещё какие-то, у которых зелёные оценки.
rushana: Которая вернулась с операции и не добавлена у тебя? Я просто нашла...
ivan: Я не помню. Я просто увидел вот эти вот закладки на тему того,
ivan: что, оказывается, от этого режиссёра многие фильмы у меня добавлены.
andrey: Я три фильма у него пока только посмотрел. Мне все три очень понравились.
andrey: Мне кажется, что я должен уделить больше внимания его кинематографии.
ivan: Мне после оригинала очень сильно захотелось пересмотреть всё остальное.
ivan: Всё, что с оценками выше шести, возможно, но там в целом все у него фильмы с оценкой высшейсти.
ivan: И вот возвращаясь в Канны, он доводил киномеханика, чтобы тот выдал именно тот
ivan: цвет, который он задумывал.
ivan: Вот этот режиссер.
rushana: Вообще, после просмотра фильма, я помню, что первое, чего мне хотелось,
rushana: это посмотреть ещё что-то, или европейское кино какое-то, именно австрийское,
rushana: или конкретно этого режиссёра что-то, чтобы понять, что это было.
rushana: Я поняла, что раз я чувствительная такая, то до меня доходит позже.
rushana: И мне сначала очень не нравится вот эта брезгливость, протест какой-то.
rushana: И поэтому у меня появилась куча вопросов о том, а почему? Почему было вот так
rushana: неуютно, холодно и странно?
rushana: И я вспомнила, что я хотела сказать про то, что мы соучастники,
rushana: и мы смотрим какие-то ужасы, мы же прям иногда выбираем, чтобы насладиться,
rushana: пойти посмотреть, как там расчленяются.
andrey: Пощекотать нервы.
rushana: Да-да-да, издеваются, убивают. Но это, наверное, чтобы успокоить себя и нас
rushana: всех, что с нами всё в порядке. Мы же тут все изучаем кино.
rushana: Нам же очень интересно и нужно разобраться.
rushana: Поэтому мы с вами не выключаем и смотрим до конца, чтобы понять.
rushana: А некоторые люди, я уверена, что есть те, которые просто выключают и говорят, «О, я такое не смотрю».
andrey: Во время показа в Каннах, по-моему, я читал треть, что ли, зала вышла,
andrey: или половина зала вышла с показа. Мне это очень напомнило дом, который построил Джек.
andrey: Я когда в кинематографе, я когда в кино смотрел, там тоже половина зала после
andrey: сцены тоже убийства ребенка.
ivan: Я как раз хотел этот фильм упомянуть, потому что, наверное, фильм Триера про
ivan: дом, который построил Джек, с нами говорит на те же темы, как будто бы.
ivan: Что, а что если... И вот там в дом, который построил Джек, он подвозит девушку,
ivan: и она такая, ну что ты, что ты, убьёшь меня? Да, что ты?
ivan: И он реально её убивает. Он как будто бы пробует это, ему начинает это нравиться,
ivan: и он идёт дальше и дальше.
ivan: Короче, вот, и как будто дом, который построил Джек, это как будто продолжение
ivan: идей Ханеки, только более немножко в сторону, но суть та же.
ivan: Вот что я хотел сказать, вспомнив, Да, я тоже думал о фильме «Триера.
ivan: Дом, который построил Джек», когда посмотрел «Забавные игры».
rushana: Про детей просто раз мы сейчас говорим об этом. Я хотела у тебя спросить.
rushana: Ты, Ваня, сказал, что мы постепенно привыкаем к этому насилию, помнишь?
ivan: Да, да, да, кстати, в процессе фильма, и правда, мы нормализуем для себя всё
ivan: происходящее, потихоньку принимая его.
ivan: От того момента, как они приходят на кухню, мы чувствуем эту тревожность,
ivan: хотя ничего не происходит, до момента, когда уже убили ребёнка –,
ivan: Мы уже как будто бы, опять как будто режиссер справляется со своей задачей.
ivan: Мы нормализуем все происходящее, нас уже не шокируют вещи, которые делают.
ivan: Может быть, оно так и задумано, что оно так работает. И про то,
ivan: что люди выключают фильм, тут я хотел ещё такой момент сказать,
ivan: что про себя, да, я почему-то редко что-то не досматриваю или не дочитываю.
ivan: Мне кажется, это тоже особенность многих людей, что мы можем это не выключать,
ivan: не потому что нам это нравится, а потому что хочется дойти до конца,
ivan: чтобы завершить этап. Да, есть ощущение незавершённости. Да, да.
andrey: Он будет висеть и такой, да что ж там было.
ivan: Вот в этом плане книги, которые мне не нравятся, я всё равно дочитаю,
ivan: потому что я не могу сформировать мнение, пока я не получу титры от чего-нибудь,
ivan: или пока не закрою книгу, или пока не дослушаю.
ivan: Вот с песнями так проще, ладно, с музыкой проще. Я могу выключить,
ivan: правда, на середине, потому что музыка работает по-другому в этом плане. Вот.
ivan: И возвращаясь к нормализации, да, есть ощущение, я Рушане об этом говорил в
ivan: процессе просмотра оригинала,
ivan: что к концу фильма уже не удивляешься ничему, ни тому, что у неё не получилось
ivan: выбраться из лодки с помощью ножа, хотя нам этот нож в начале фильма положили, показали.
ivan: И то, что её скинули уже, и то, что они приехали.
ivan: Мы, правда, мы же уже, когда музыка снова заиграла, и он смотрит в камеру на
ivan: финале, мы такие уже, ну, мы смеёмся.
ivan: Типа, что? Что вообще?
rushana: Это интересный момент про... Я просто про детей хочу сказать.
rushana: Раз мы начали говорить об убийстве детей, мы начали об этом говорить.
rushana: Я с тобой не согласилась сначала, что мы привыкаем, потому что я этого не ощущала
rushana: в себе, мне было ужасно до конца.
rushana: А теперь я вспоминаю, что первый раз меня очень впечатлило, и мне было очень
rushana: плохо и тяжело, когда я увидела «оно»,
rushana: И там он зажирает ребёночка, помните, вот этого мальчика в жёлтом дождевике?
rushana: Я навсегда это запомнила. То есть это был, наверное, первый раз мой,
rushana: когда я увидела такой ужас, что ребёнка так жестоко съедают, убивают.
rushana: И сейчас я уже посмотрела вот такой фильм. Ещё какие-то были до,
rushana: конечно же, где детей убивали. И я вот, знаете, что вам хочу сказать?
andrey: Дербализовалась, да?
rushana: Да? Я уже не хочу встать и уйти. А про то, как они её убивают ещё.
rushana: Мы, конечно, ещё не дошли до конца, но вы помните, он её скидывает. Он говорит, ты что?
andrey: Просто скидывает, буднично.
rushana: Ты что, говорит, ещё же не девять, у нас целый час был, могли поиграть.
rushana: А он говорит, а я просто проголодался. Хлеба и зрелищ хочется сразу добавить.
andrey: Да, да, конечно, это же про нас. Да давай уже другой фильм, давай, всё, я.
ivan: В принципе, как раз там очень важный диалог происходит, точнее,
ivan: монолог одного из персонажей, второй ему поддакивает, когда мне стало понятно
ivan: более-менее, о чём этот фильм.
ivan: То есть ещё не читая о нём, мне кажется, мы как зрители уже понимаем, что происходит.
ivan: Они объясняют с точки зрения какой-то, может быть, сингулярности или ещё чего-то,
ivan: кто они, почему они здесь, мы, говорит, в фильме или нет.
ivan: А если твоя семья в фильме, а ты здесь находишься, ты же, получается, не злодей.
ivan: Ну, то есть я вот сейчас додумываю какие-то вещи, но они буквально говорят о
ivan: том, как они, как будто мы играем в компьютерную игру, где мы можем в GTA переехать
ivan: по тротуару и убить много людей, но в то же время потом пойти и поцеловать своего
ivan: ребёнка, потому что мы такие хорошие.
ivan: То есть буквально в конце происходит такой диалог, где они перематывают две
ivan: реальности, две вселенных. Они об этом рассуждают. Как они могут схлапываться,
ivan: как они расхлапываются, грубо говоря.
ivan: Это очень крутой финал о том, как они ещё очень посредственно об этом говорят.
ivan: Ну, ты понимаешь? Да, будничная. Ну, это вот так, вот так, вот так.
ivan: То есть их уже не колышет, что рядом с ними.
ivan: Типа уже скидывает, она мешает. уже.
rushana: Они правда как живое порождение медиа и телевидения. Просто какие-то сущности.
andrey: Да-да, я полностью согласен с тем, что это, конечно, образы.
andrey: Ну, то есть мы вообще о них ничего не знаем. Всё, что они сказали,
andrey: скорее всего, неправда.
andrey: Никаких объяснений, их действий в фильме нет. И не будет.
ivan: И как будто бы, да, если мы о них что-то узнаем, нам станет легче.
ivan: Но вот автор как раз и пытается нам сказать.
rushana: Что они там высмеивают мотивы.
ivan: Они ненадёжные абсолютно рассказчики оба, потому что они врут постоянно.
ivan: Раз перескакиваем с темы на тему про детей, Рушана, моя первая травма убийства
ivan: детей случилась в фильме Джорджа Лукаса «Звёздные войны», когда Энакин Скайуокер
ivan: пришёл в джедайскую академию.
andrey: Это третий, по-моему, эпизод.
ivan: Да, да, наверное, третий, когда он пришёл и маленьких джедаев убил.
ivan: Вот это меня тогда сломало. Сейчас это воспринимается, конечно, уже по-другому.
ivan: Плюс Оби-Ван вышел сериал, в котором эту сцену показывают немножко по-другому,
ivan: что детей вывести успели других.
ivan: Он не всех детей убил, что других детей успели вывезти. Вот это всё.
andrey: Говоря про субверсию ожиданий, этот фильм делает это несколько раз. Он делает это с ножом.
andrey: Когда она пытается в лодке его использовать, у неё не получается.
andrey: Он делает это в моменте, когда она убегает из дома. Ты думаешь, ну сейчас она спасётся.
andrey: Машина проезжает, и ты думаешь, ну это же точно они едут. Она пропускает эту машину.
rushana: Да, это было очень страшно.
andrey: А потом она останавливает следующую машину.
andrey: И я здесь тоже думал, знаете, насчёт дома, который построил Джек, там есть сцена, где
andrey: в какой-то момент Джек вылезает из окна и начинает просто кричать «Я убил столько-то
andrey: людей, тыры-пыры!» А потом говорит
andrey: «Видишь, никому нет дела!» И ты такой смотришь, это же вообще полное...
andrey: То есть у тебя действительно есть какое-то взращенное кинематографом,
andrey: что вот, ну, если что-то с тобой такое будет происходить, ты выбежишь и найдёшь помощь.
andrey: А вообще, скорее всего, ты её не найдёшь. Ну, я думаю, все рано или поздно сталкивались
andrey: с ситуациями, когда ты слышишь, что в доме там, видимо, кто-то с кем-то дерётся.
andrey: Была ли какая-то реакция? Ну, кто-то иногда, наверное, вклинивается, но обычно нет.
ivan: Я полицию последний раз вызывал.
andrey: Ну, это хорошо. И, конечно, вот этот момент, который уже упоминали с пультом,
andrey: это, наверное, самый главный момент его сабверсии, когда героиня,
andrey: жена, хватает дробовик и убивает одного из злодеев.
andrey: Второй отнимает у нее ружье, берет пульт и отматывает сцену назад.
andrey: И мне кажется просто гениальным, как меняется диалог в процессе.
andrey: Потому что что происходит в этой сцене?
andrey: Он заставляет ее читать молитву, исповедь.
andrey: И она её прочитывает, и он ей говорит следующее. Это был пробный забег.
andrey: А теперь к олимпийскому золоту. Тебе сейчас предстоит прочитать эту коротенькую
andrey: молитвочку задом наперёд без ошибок.
andrey: После чего она убивает злодея одного из...
andrey: Он отматывает эту сцену назад и говорит, это был пробный забег.
andrey: А теперь к олимпийскому золоту. То есть вот эта вся сцена, где
andrey: мы видели возможный вариант развития событий в каком-нибудь другом фильме,
andrey: где всё-таки начинает она давать
andrey: отпор, и у неё получается, она там побеждает, это был пробный сапик.
andrey: А теперь мы пойдём к Олимпийскому золоту и посмотрим, как произойдёт на самом деле.
rushana: Вот тут мне показалось, что это забавные игры режиссёра с нами.
ivan: Но он весь чип с нами играет, да.
andrey: Весь фильм — это забавная игра с нами.
ivan: Даже с дробовиком эта ситуация, когда мы уверены, что ребёнок справится,
ivan: а вдруг ребёнок вообще всё это вывезет.
ivan: Но самый главный ужас, ой, не ужас, в смысле, И самый главный спойлер к этому
ivan: фильму, он в его хронометраже.
ivan: Потому что когда убивают ребёнка и они уезжают, всё, мы такие,
ivan: блин, там ещё полчаса фильма.
ivan: Да ладно, да ну нет, да ну нет, пожалуйста.
rushana: Ну а я подумала, а вдруг они правда уехали и сейчас, и всё на этом. Я даже такое допускала.
ivan: Кстати. Может быть, нам будут описывать какой-то шок, потому что помните,
ivan: да, как он хлеб взял, поел такой, пока звонил, там ещё что-то.
andrey: Опять же, насилие-то на экране на самом деле не происходит. И когда происходит
andrey: сцена с ребёнком, нам показывают, как он просто намазывает там себе то ли джем, то ли масло на хлеб.
ivan: Да.
andrey: То есть мы не видим этой сцены. Мы вообще ничего на самом деле из того,
andrey: что происходит, не видим.
andrey: Но ты вот упомянул ребёнка, когда у него был дробовик в руках.
andrey: В этот момент, видите, что играет на фоне? Та самая музыка.
ivan: Наша любимая музыка.
rushana: И мы хотели, Мы хотели... У нас жажда была того, чтобы он выстрелил,
rushana: чтобы ребёнок кого-то убил.
rushana: Мы жажда насилия.
ivan: Заметили интересную штуку, да. Вот Андрей сказал, что режиссёр не показывает
ivan: нам ничего из насилия, да? Ничего абсолютно.
ivan: И мы в меру своей испорченности можем только представить, что там происходило.
ivan: В 97-м люди смотрели этот фильм и представляли, что там что-то вот такое было,
ivan: а в 2007-м американская аудитория, и мы тоже уже спустя 10 лет,
ivan: мы тоже, наверное, каждый в своей голове сам представляет эти сцены ровно настолько,
ivan: насколько он испорченный.
ivan: И того, насколько у тебя ужас, возможно, показывает уровень твоего ещё,
ivan: твоей, извините, неконченности.
rushana: Мне кажется, страха. Потому что, вот ты сейчас хорошо заметил,
rushana: я представляла, я точно могу сказать, что я представляла.
rushana: Постоянно представляла, как они там орудуют ножом. Потому что я вспомнила,
rushana: что я всегда боялась ножей в детстве.
rushana: И когда они резали Джорджа, старшего мужа, нам этого не показывали.
rushana: Я очень хорошо представляла. И так сидела, мне было очень больно.
andrey: Всё исключительно на звуке. Я как раз хочу немножко к звуку. Я пошёл.
andrey: Дело в том, что этот трек у нас уже с вами фигурировал. Я как-то на него наткнулся
andrey: и попросил записать Рушану-коротышу в этом стиле. Да, ты не узнала?
ivan: Я думал, ты узнала, поэтому у нас такие реакции.
rushana: Я подумала, господи, как похоже на то, что у нас было.
ivan: Это прям оно.
andrey: Это был именно он, но я решил почитать, а что вообще это за музыка такая?
andrey: Ну, типа, кто написал? Я потому что ничего не знаю.
andrey: Значит, если не ошибаюсь, зовут музыканта Оли Зорн,
andrey: И это джазовый исполнитель. Внимание.
andrey: Который в какой-то момент сделал экспериментальный, авангардный проект,
andrey: в котором выпустил несколько альбомов. То ли три, то ли четыре.
andrey: И вот именно этот альбом, он весь в такой стилистике.
andrey: Все остальные, я послушал их, все остальные не похожи вообще.
andrey: То есть это прямо авангард, авангард. Каждый альбом — это какая-то совершенно другая музыка.
andrey: Вся очень сложная, вся очень странная.
andrey: И в этом фильме вот этот трек, он «Боунхэттон» называется, он звучит трижды.
andrey: Он звучит в начале, как-то когда ты наблюдаешь за этой идиллической картинкой,
andrey: и внезапно включается этот трек, и ты понимаешь, что, ого, понятно, это вообще другое кино.
andrey: Потом он звучит второй раз, когда ребенок бегает от этого маньяка,
andrey: скажем так, и пытается что-то с ним сделать при помощи дробовика.
andrey: И третий раз он звучит на финальных титрах, когда он смотрит Арну Фридс,
andrey: по-моему, актера зовут, когда он смотрит снова на нас в камеру.
andrey: Оригинал «Почему мне нравится больше» просто из-за этого актера.
ivan: Да, он жуткий, он жуткий абсолютно.
rushana: Очень страшный.
ivan: То, что в американском ремейке не получилось, как мне кажется,
ivan: я опять не знаю, мне кажется, если смотреть первый американский ремейк,
ivan: то он будет работать по-своему, вот тут уже мы уже, надо память стирать.
ivan: Вот, Рушана хотела сказать, да, про что ты хотела сказать?
rushana: Про актёра?
ivan: Да, что он подмигивает. А в авторемейке он не подмигивает.
rushana: Он просто улыбнулся нам.
ivan: Да, он просто посмотрел в камеру.
rushana: Этот злодей в австрийской версии, да, он отлично справился. У меня похожие были ощущения.
rushana: Он касался дурацким очень поначалу. Как только фильм начался,
rushana: я подумала, какой странный персонаж, Наш какой странный актёр вообще.
rushana: Какой-то он, какой-то нескладный.
rushana: И этот его мягкий немецкий.
ivan: Мягкий немецкий его.
rushana: Да-да-да.
ivan: Вот этот вот...
rushana: В общем, это было идеально. Как раз-таки такие ощущения и должен вызывать этот
rushana: злодей. Это было намного лучше, конечно, чем в ремейке.
ivan: Несколько сцен, которые отличают
ivan: автор ремейк от ремейка, к которым у меня вопросы. Как вы думаете?
ivan: Когда они просят раздеться его супругу.
ivan: В оригинале...
andrey: В авторемейке показывают, как она раздевается.
ivan: Нет, нет, тоже не показывают. В авторемейке Тим Ротт, персонаж Тима Ротта,
ivan: он смотрит, как она раздевается. В оригинале муж даже взгляда не поднимает.
ivan: Это вот отличие.
rushana: Мне показалось, он не смотрел.
ivan: Смотрел, я обратил на это внимание. В авторемейке он прям смотрел,
ivan: ему было тяжело, но он смотрел.
ivan: В оригинале он даже взгляда не поднял, ему было просто тяжело.
andrey: Он боялся.
ivan: Боялся, да, он боялся что-то увидеть, что это происходит. Потом ещё разница сцена про...
andrey: Подожди, давай я здесь, у меня есть на эту тему что сказать.
ivan: Давай.
andrey: Это тоже, мне кажется, опять же, на самом деле, вся эта сцена с раздеванием,
andrey: которую мы не видим, это заигрывание, перекличка с аудиторией.
andrey: Потому что, ну, как часто мы сейчас, особенно в пору интернета,
andrey: встречаем, ну, какую-то взяли некрасивую актрису.
andrey: Или там, наоборот, вот эта хорошая, красивая там актриса, да,
andrey: где очень много уделяется внимания со стороны нас, как зрителей, внешнему виду актеров.
andrey: И вот они там ее как кобылу рассматривают.
andrey: Смотри, какие у нее идеальные кожи, никаких складочек, тыры-пыры.
andrey: Мне показалось, что это, опять же, отсылка к тому, как мы вообще воспринимаем
andrey: кинематограф, как мы к нему относимся. Мы на них не смотрим даже как на людей,
andrey: мы просто хотим, чтобы они ублажали наш взор, так скажем.
andrey: Ну, какая-то совершенно инструментальная подход по факту людям, которые играют.
ivan: Как это, по-моему, объективация называется.
andrey: Да, да, да, объективизация.
ivan: Да. И в авторемейке про раздевание ещё момент, что в оригинале она вообще,
ivan: нам показывают её в основном одетой.
andrey: Да.
ivan: Просто потом, когда она переодевается, чтобы побежать просить помощь,
ivan: нам показывают её грудь.
ivan: В авторемейке уже она раздета до нижнего белья. То есть почему-то вот в этом разница ещё есть.
ivan: А когда она переодевается, чтобы попросить помощь, никакую грудь нам уже не показывают. Вот.
ivan: Такие отличия интересные. Ещё...
andrey: У вас не сложилось впечатление во время просмотра, по крайней мере,
andrey: оригинальной версии, что это как будто пьеса?
ivan: Да, да, да, есть такое.
andrey: Дело в том, что он театральный постановщик во многом.
rushana: Ну, потом, наверное, в основном из-за того, что к нам обращается главный злодей...
andrey: Ну там даже, это даже визуально подчеркивается, вот, например,
andrey: после сцены с убийством ребёнка, когда они обнимаются, помните,
andrey: она его поднимает, и в какой-то момент они обнимаются.
andrey: Это всё выглядит, как будто ты действительно смотришь на сцену в театре,
andrey: там, и свет так падает. Я на это обратил внимание. Операторская работа какая-то интересная.
andrey: Да, специально, видимо, сделана. Фильм, который...
ivan: Поэтому он статично весь смятный.
andrey: Не боится показать свои корни, скажем так.
rushana: Я заметила, кстати, что операторски тоже немножечко отличаются оригинал и ремейк.
ivan: Но оба сняты статично. Оказывается, он почему-то...
ivan: Вот я теперь сейчас, Андрей, дал мне ответ на то, что, видимо,
ivan: это театральные корни, и статичные кадры помогают нам самим смотреть на что,
ivan: ну, понимать, на что мы смотрим.
andrey: Это ещё другая школа кинематографа. Насколько я знаю, есть советская школа монтажа
andrey: с длинными планами. Ну, там Тарковский, тот же самый, да?
andrey: Хорошие примеры такого. Есть, соответственно, американская школа,
andrey: где происходит, как правило, нарезка раз в, по-моему, 7 секунд,
andrey: по-моему, или что-то такое.
andrey: И планы немножко другие. Да-да-да. Постоянно происходит переключение планов,
andrey: крупностей, величин, разные ракурсы.
andrey: В европейской школе так не принято делать.
andrey: И она, по-своему, наоборот, даже сильнее из-за этого работает.
andrey: Ну, то есть они обе хорошо работают, просто по-разному.
andrey: Но вот здесь, в этом фильме конкретно, в «Забавных играх», мне кажется,
andrey: европейская школа, конечно, играет ему исключительно на руку,
andrey: потому что все эти длинные планы — это те моменты, когда тебе нужно прочувствовать, что происходит.
andrey: Тебе нужно время на то, чтобы ты...
andrey: Опять же, злодей ведь это даже текст тебя выигрывает. Они говорят, ну, что такое?
andrey: Ну, ты видишь, мы от них сейчас ничего не добьёмся. Поехали.
ivan: Угу.
andrey: Нам нужно время, чтобы к следующей какой-то жестокой развязке мы подошли,
andrey: перезагрузившись, грубо говоря. Потому что если начать просто насилие,
andrey: насилие, насилие, насилие, ты перестаешь вообще включаться в процесс.
ivan: Ещё интересный момент отличий. Они не могут вызвать полицию.
ivan: Даже когда у них телефон вроде бы заводится, они говорят, а ты знаешь номер полиции?
rushana: Я не знаю номер полиции.
ivan: Я ещё удивился. вы что, как так?
ivan: А, они там, он потом звонит другу, да, какому-то пытается вызоветь полицию к нам сюда.
ivan: В авторемейке очень интересно. Они четко звонят. Эта сцена, она сильно короче.
ivan: Они звонят в 911, пытаются дозвониться, и у них не получается, ну, у него уже.
ivan: Но они все, у них нет вопросов вообще про то, как, куда звонить. Они четко звонят в 911.
ivan: И там дают ответ, где телефон второй. это 2007 год, у всех мобильные телефоны, где второй телефон?
ivan: Я весь авторемейк до момента, да, думал, пока он не сказал в машине,
ivan: он оставил телефон в машине.
ivan: Вот, сейчас нам кажется дико, как ты мог не взять телефон. Я потом вспоминаю,
ivan: 2007 год, мы эти телефоны дома забывали периодически.
andrey: Да, да.
ivan: Потому что мы ими пользовались исключительно как средствами связи.
ivan: И здесь я такой, да, понятно.
andrey: Я когда смотрел сцены, где телефон падает в воду, я такой, ха-ха,
andrey: попробуй сделать такой в нашем году. Что с отходом случится,
andrey: если падает в воду? Ничего.
ivan: Сейчас бы, да, как будто бы, если каждые 10 лет переснимать ремейк,
ivan: делать какой-то ремейк этого фильма, то как будто бы будет интереснее,
ivan: как можно обыгрывать некоторые ситуации.
rushana: Как смысл страха как раз.
ivan: Да-да-да. Здорово получилось. И мы с Рушаной, я помню, мы смотрим оригинал уже
ivan: ближе к концу, я говорю, Рушана, если у нас когда-то у обоих будет какой-то
ivan: дом, надо растолкать оружие максимально во все места, потому что мы не знаем...
andrey: Начинаешь говорить, как истинная американская.
ivan: Да-да-да, потому что вдруг такое произойдёт. Я хочу, чтобы у меня какая-нибудь
ivan: волына лежала под диваном, чтобы я мог достать и расправиться с такими злодеями.
ivan: Тут я хочу обратить внимание на такой момент, как...
ivan: Было у вас такое, что в процессе фильма думаешь, да блин, да вот сейчас есть
ivan: шанс изменить что-то, типа закричать, а вот уже три мужчины в кадре.
ivan: Почему, когда они в начале фильма приходят, и тот уже запуганный их сосед,
ivan: почему здесь на этом этапе их было трое против одного, ну, плюс женщина,
ivan: не попытались что-то изменить? При том моменте, когда...
andrey: Потому что второй находится с его женой, соседа. И, скорее всего, как бы он боится за жену.
ivan: Ну да, но они находятся далеко друг от друга. Короче, мы пытаемся...
ivan: Я пытаюсь как бы психику свою защитить в этот момент, потому что я такой...
ivan: Но тот не услышит, что произошло с этим.
ivan: Мы можем отделаться меньшей кровью. Кто-то один умрет, но второй останется,
ivan: и они хотя бы будут наказаны. Ну давайте что-нибудь придумаем.
ivan: Вот подплывают их друзья.
ivan: Да, не совсем, там уже не совсем молодой человек управляет лодкой,
ivan: когда подплыли их друзья, и две девушки, получается, две женщины с ними.
ivan: Но всё равно это уже более выигрышная позиция находится, как будто бы,
ivan: но никто не просит помощи в этом всём.
ivan: Я, наверное, частично понимаю, не частично, в целом я могу понять,
ivan: когда человек находится в шоке, и когда твой ребёнок в плену где-то там,
ivan: наверное, действительно мы не можем так рационально мыслить, потому что это...
andrey: Мне кажется, что вот это рациональное мышление, это, конечно,
andrey: миф. Это, опять же, взращенное кинематографом, американским в основном,
andrey: что вот люди приходят в себя и находят силы там предпринять какие-то рациональные подступки,
andrey: в жутких ситуациях.
andrey: А это, не знаю, по моему опыту, в большинстве случаев это не так.
rushana: Мне кажется, ещё на этом этапе они и подумать не могли, что будет дальше, ещё вот что.
andrey: Конечно.
rushana: Они, ну, то есть, скорее всего, их психика не успела дойти до того,
rushana: что нужно бить тревогу и кричать, и звать на помощь. Они просто даже не представляли,
rushana: чем это может обернуться. Поэтому, да.
andrey: Я думаю...
ivan: Это как датская версия,
ivan: фильм «Гости», когда, помнишь, ты с подругой смотрела этот фильм,
ivan: и подруга возмущалась. Ну что они не закричат? Ну почему они спокойно смотрят?
rushana: Да, в машине. Сцена в машине. Блин, это другой фильм уже, ну,
rushana: простите, сильно нужно в нём сказать, как злодей везёт семью и бьёт отца семейства.
rushana: И тот, ну, конечно, он согнулся от боли, он вжался в сиденье машины.
rushana: И для меня это абсолютно естественно. Наконец-то по-настоящему.
rushana: Смотрите, как я заговорила, наконец-то.
rushana: Наконец-то по-настоящему. И мне даже понравилось это просто потому,
rushana: что это, мне кажется, в жизни так бы и было.
rushana: А в американских версиях нам часто показывают, что под рукой оказалась какая-то железяка.
rushana: Что вот он так сильно рассердился, что смог дать сдачу, вытолкнуть,
rushana: выпихнуть его, отвлечь.
andrey: А буквально ведь это и происходит в американской версии гостей,
andrey: которая называется «Я не вижу зла» или что-то такое.
rushana: Не говори никому.
andrey: Да, да. А я думаю, что здесь мы подошли к тому моменту, когда можно закольцевать,
andrey: наш подкаст чуть-чуть и уже завершать его.
andrey: А я хотел вас спросить. Вот я говорил вначале, что раньше уже всё было снято.
andrey: Нет ли ощущения, что Ханеке этим фильмом вот в этом направлении,
andrey: это как бы жанром сложно назвать, но вот в этом сетапе уже все сказал.
andrey: То есть фильмы типа «Гостей» как будто бы достаточно бессмысленны.
andrey: Но мы продолжаем смотреть, потому что нам нужны хлеба и зрелища.
rushana: Мне всё-таки кажется, что они разные.
andrey: То есть он его покрутил, эту ситуацию, со всех сторон.
rushana: Просто как будто задачи разные были изначально. Ну да.
rushana: И то, что сделал он, ну, я просто ещё и смотрела немного таких фильмов.
rushana: И то, что сделал он, я такого никогда не видела, конечно.
rushana: Он заставил нас, правда, очень много думать и чувствовать себя неуютно,
rushana: протестовать, возмущаться.
rushana: А в гостях...
rushana: Надо же теперь его вспомнить.
andrey: Этих слоёв там нет. Там просто тебе показывают вот эту упадническую ситуацию.
andrey: И как бы всё. Вот я поэтому и говорю, нет ли ощущения, что как будто он,
andrey: ископал, истончил этот...
rushana: Он как будто бы собрал все вот эти истории как гости и ещё что-то там, и поиграл с нами.
rushana: Ну давайте, вы такие уже знатоки, знаете всё о насилии, Давайте это всё отрефлексируем.
andrey: Вот только 29 лет прошло. На секундочку. Сколько там? 28-29.
ivan: В обоих фильмах, если сравнивать с гостями, это...
ivan: Насилие жуткое. В одном оно показано в «Гостях», оно более показано,
ivan: особенно в конце. Здесь оно в нашем воображении.
ivan: И я почему-то сейчас, вот пока вас слушал, задумался о том, насколько всё-таки
ivan: разные контексты у двух режиссёров.
ivan: У режиссёра «Гостей» контекст был тем, что он просто представил,
ivan: он действительно был на отдыхе, действительно познакомился с семьёй,
ivan: и он начал представлять, а что, если мы к ним приедем?
ivan: Он ведь так и не поехал к той семье, которая звала его, да. Но он представил,
ivan: этот фильм, это его воображение того, что бы случилось, а вдруг и так.
ivan: Он таким образом отрабатывал вот эту европейскую вежливость тоже какую-то. Была такая фраза.
ivan: Ханеке — философ по образованию, он долго работал в СМИ, он эту тему неспонтанно
ivan: придумал, она у него прям...
ivan: Вот есть такое слово «сугестивность».
ivan: Это синоним немножко слова «внушение». И вот этот фильм, он сугестивный.
ivan: То есть вот этот фильм «Забавные игры»,
ivan: он работает с нами на наших ассоциациях внутренних каких-то.
ivan: Он с нами играет вот в этом всём.
rushana: Ужас изнутри.
ivan: Да, да. И он играет с нашими чувствами непрямым текстом.
ivan: И вот это вот слово «сугестивность», оно мне очень нравится в этом контексте,
ivan: потому что оно как будто бы передаёт то, как работает метод Ханеки,
ivan: и то, как он доносит свою мысль. Это не может быть в итоге, возвращаясь к вопросу,
ivan: закончено. Это никогда не будет закончено.
ivan: Насилие, как и всё, что может развлекать людей теперь, насилие такое же развлечение на экране,
ivan: оно будет изощрённей, изобретательней и более на тонком уровне работать.
rushana: И в белых перчатках.
ivan: И в белых перчатках, и вот это всё. И я здесь думаю о том...
andrey: В какой-то момент перчатки, кстати, моет.
ivan: Да, да, открою.
andrey: Что типа, я посмотрел, я ручки свои умыл, и я человек, в принципе, неплохой.
ivan: Я здесь думаю о том,
ivan: я в очень странную область ушел, пока мы записывались,
ivan: Но ворчать на насилие, ворчать на порнографию принято, потому что,
ivan: наверное, это немножко работает вот так.
ivan: По-моему, сам Ханеки говорил про то, что если мы снимем фильм о том о вреде
ivan: порнографии с наглядным материалом, это так не сработает.
ivan: Поэтому и Ханеки снимает фильм про насилие, не используя насилие.
ivan: Но я хочу уйти в такую область, быстро попробую, в которой из-за того,
ivan: что насилие есть, может быть, его правда становится меньше в мире из-за того,
ivan: что мы видим его на экране.
ivan: Это вопрос к тому, что пытались одно время запретить компьютерные игры.
ivan: Игры. Да, потому что они пропагандируют насилие.
ivan: Но воины развязывают люди, которые не играют в компьютерные игры.
rushana: Абсолютно точно.
ivan: То же самое с порнографией. Как будто бы, сколько сексологов я читал и смотрел,
ivan: многие из них говорят, что...
ivan: Немногая часть из них говорит, что порнография в какой-то момент снизила градус
ivan: изнасилований, но с другой стороны и подняло градус. То есть на каждого человека
ivan: опять работает индивидуально. Но как будто...
andrey: Но при этом оно побуждает совершенно нереалистичные ожидания от того,
andrey: что в постели происходит. Да, да.
ivan: Так же, как и насилие в реальной жизни не выглядит так с брызжущей кровью,
ivan: как это выглядит у Тарантино, например.
ivan: Вот и тут подвешивается, наверное, вопрос.
ivan: Ханеке, пытаясь деконструировать насилие на экране, добился ли своей цели или нет?
ivan: Потому что я задумался о том, о чём он говорит, но мой опыт показывает,
ivan: что это работает немножко по-другому.
andrey: Ну, конечно, нет, потому что он скорее как предвестник того,
andrey: что будет дальше, ведь количество этого самого насилия, как ты сам сказал,
andrey: оно стало более изобретательным, его же на экране стало больше, его стало значительно.
andrey: Да что говорить, сейчас с фронта идут буквально видеоролики,
andrey: которые люди записывают, транслируют по сети, и ко всему этому есть доступ. Да.
andrey: Этот фильм такой был, ну, алармистский предвестник, что ли. Что вот оно куда-то всё туда идёт.
ivan: И добьётся ли он от зрителя?
ivan: Многие зрители, которые будут смотреть, они не многие, часть ведь зрителей,
ivan: как это, обыватель этот фильм не включит, наверное, не включит.
ivan: А мы поймём, например, да, какое-то, потому что мы там больше любим вот такое
ivan: кино смотреть, условно.
rushana: Мы собираемся и обсуждаем. Мы не находим смысла, докапываемся до истины.
ivan: Это как у психологов есть свой язык и свой контент, который понимают люди,
ivan: которые интересуются психологией.
ivan: Но когда психолог пытается поговорить условно с человеком, который никогда не
ivan: соприкасался с психологией, тут же возникает стена между ними,
ivan: между ними овраг. Они на разных языках начинают разговаривать.
ivan: И я примерно понимаю, но в то же время как будто бы Ханеке разговаривает о насилии
ivan: с людьми, вот это эссе его, которое он хотел написать, в итоге он снял это эссе,
ivan: дважды снял это эссе, и как будто бы он,
ivan: разговаривать с людьми, с которыми уже этот разговор проведён.
rushana: Да, и рефлексия.
andrey: Ну, сложно сказать. Опять же, 97-й год. Это сейчас ты так можешь сказать.
andrey: А я говорю, даже в Каннах половина зала просто вышла.
andrey: В то время не были люди к этому готовы.
andrey: Вообще. То есть тогда этот разговор был нужен. Он и сейчас как будто бы нужен.
andrey: Но только сейчас уже, мне кажется, время ушло для этих разговоров.
andrey: Их эффективность, она сильно упала.
ivan: Да.
andrey: Я думаю, что на этом мы будем заканчивать наш сегодняшний эпизод.
andrey: Я надеюсь, что людям было интересно нас слушать, наше разбушление,
andrey: наше переживание и соображение по поводу фильма.
andrey: Фильм называется «Забавные игры», в английском «Funny Games».
andrey: Давайте решим, какой мы фильм посмотрим следующий, чтобы сейчас его уже озвучить,
andrey: и чтобы у людей было возможности, время подготовиться и посмотреть его,
andrey: чтобы уже слушать наши размышления и соглашаться, не соглашаться.
rushana: А мы что-то хотим контрастное или продолжать нам надо это изобразие?
andrey: Я думаю, что, наверное, после такого жёсткого фильма можно взять что-то контрастное.
rushana: Я бы предложила вам посмотреть однажды фильм, мы просто его недавно обсуждали,
rushana: в связи с тем, что совсем недавно, к сожалению, погиб Тарелин,
rushana: Главный герой этого фильма Гленн Хансерт. Это музыкант.
ivan: Исполнитель.
rushana: Он музыкант. Исполнитель роли, да, главной в фильме «Онс» «Однажды».
rushana: Я сегодня его пересмотрела, но я хочу посмотреть его еще раз. Я показывала его Арине,
rushana: и он очень чувственный.
ivan: Арина — это дочь.
rushana: Да, Арина — это дочь.
andrey: Хорошо. А как он в английской версии называется?
rushana: «Онс».
andrey: К следующему эпизоду смотрим фильм «Онс» или же «Однажды».
rushana: Нужно, наверное, сказать зрителям, чтобы они не забывали, что у чистого зла
rushana: нет причин и предыстории.
rushana: Запомните, пожалуйста. И знать имена, их вам совершенно не обязательно.
rushana: Посмотрите забавные игры, пожалуйста, кто не смотрел.
andrey: С вами были три человека. Андрей, Иван и Рушана.
rushana: Спасибо.
andrey: Это была рубрика «Кино нас связало». До скорых встреч. Пока-пока.
ivan: Пока.
rushana: Пока.